Неточные совпадения
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!» В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые
стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух
четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
Комната была, точно, не без приятности:
стены были выкрашены какой-то голубенькой краской вроде серенькой,
четыре стула, одно кресло, стол, на котором лежала книжка с заложенною закладкою, о которой мы уже имели случай упомянуть, несколько исписанных бумаг, но больше всего было табаку.
По
стенам жались простые, под орех, стулья; под зеркалом стоял ломберный стол; на окнах теснились горшки с еранью и бархатцами и висели
четыре клетки с чижами и канарейками.
Чертопханов снова обратился к Вензору и положил ему кусок хлеба на нос. Я посмотрел кругом. В комнате, кроме раздвижного покоробленного стола на тринадцати ножках неровной длины да
четырех продавленных соломенных стульев, не было никакой мебели; давным-давно выбеленные
стены, с синими пятнами в виде звезд, во многих местах облупились; между окнами висело разбитое и тусклое зеркальце в огромной раме под красное дерево. По углам стояли чубуки да ружья; с потолка спускались толстые и черные нити паутин.
Он легко, к своему удивлению, встал на ноги, пошатываясь, держась за
стены, пошел прочь от людей, и ему казалось, что зеленый, одноэтажный домик в
четыре окна все время двигается пред ним, преграждая ему дорогу. Не помня, как он дошел, Самгин очнулся у себя в кабинете на диване; пред ним стоял фельдшер Винокуров, отжимая полотенце в эмалированный таз.
На дачах Варавки поселились незнакомые люди со множеством крикливых детей; по утрам река звучно плескалась о берег и
стены купальни; в синеватой воде подпрыгивали, как пробки, головы людей, взмахивались в воздух масляно блестевшие руки; вечерами в лесу пели песни гимназисты и гимназистки, ежедневно, в три часа, безгрудая, тощая барышня в розовом платье и круглых, темных очках играла на пианино «Молитву девы», а в
четыре шла берегом на мельницу пить молоко, и по воде косо влачилась за нею розовая тень.
В помещение под вывеской «Магазин мод» входят, осторожно и молча, разнообразно одетые, но одинаково смирные люди, снимают верхнюю одежду, складывая ее на прилавки, засовывая на пустые полки; затем они, «гуськом» идя друг за другом, спускаются по
четырем ступенькам в большую, узкую и длинную комнату, с двумя окнами в ее задней
стене, с голыми
стенами, с печью и плитой в углу, у входа: очевидно — это была мастерская.
На другой день, утром, он и Тагильский подъехали к воротам тюрьмы на окраине города. Сеялся холодный дождь, мелкий, точно пыль, истреблял выпавший ночью снег, обнажал земную грязь. Тюрьма — угрюмый квадрат высоких толстых
стен из кирпича, внутри
стен врос в землю давно не беленный корпус, весь в пятнах, точно пролежни, по углам корпуса —
четыре башни, в средине его на крыше торчит крест тюремной церкви.
Блестели золотые, серебряные венчики на иконах и опаловые слезы жемчуга риз. У
стены — старинная кровать карельской березы, украшенная бронзой, такие же
четыре стула стояли посреди комнаты вокруг стола. Около двери, в темноватом углу, — большой шкаф, с полок его, сквозь стекло, Самгин видел ковши, братины, бокалы и черные кирпичи книг, переплетенных в кожу. Во всем этом было нечто внушительное.
«Бедно живет», — подумал Самгин, осматривая комнатку с окном в сад; окно было кривенькое, из
четырех стекол, одно уже зацвело, значит — торчало в раме долгие года. У окна маленький круглый стол, накрыт вязаной салфеткой. Против кровати — печка с лежанкой, близко от печи комод, шкатулка на комоде, флаконы, коробочки, зеркало на
стене. Три стула, их манерно искривленные ножки и спинки, прогнутые плетеные сиденья особенно подчеркивали бедность комнаты.
Клим не помнил, три или
четыре человека мелькнули в воздухе, падая со
стены, теперь ему казалось, что он видел десяток.
Это замок с каменной, массивной
стеной, сажени в
четыре вышины, местами поросшей мохом и ползучими растениями.
Я не унывал нисколько, отчасти потому, что мне казалось невероятным, чтобы цепи — канаты двух, наконец, трех и даже
четырех якорей не выдержали, а главное — берег близко. Он, а не рифы, был для меня «каменной
стеной», на которую я бесконечно и возлагал все упование. Это совершенно усыпляло всякий страх и даже подозрение опасности, когда она была очевидна. И я смотрел на всю эту «опасную» двухдневную минуту как на дело, до меня нисколько не касающееся.
За теплую платите
четыре реала, за холодную ничего — так написано в объявлении, выставленном в зале на
стене.
Боже мой! стук, гром, блеск; по обеим сторонам громоздятся четырехэтажные
стены; стук копыт коня, звук колеса отзывались громом и отдавались с
четырех сторон; домы росли и будто подымались из земли на каждом шагу; мосты дрожали; кареты летали; извозчики, форейторы кричали; снег свистел под тысячью летящих со всех сторон саней; пешеходы жались и теснились под домами, унизанными плошками, и огромные тени их мелькали по
стенам, досягая головою труб и крыш.
— Вот у меня одна книга, я читала про какой-то где-то суд, и что жид четырехлетнему мальчику сначала все пальчики обрезал на обеих ручках, а потом распял на
стене, прибил гвоздями и распял, а потом на суде сказал, что мальчик умер скоро, чрез
четыре часа. Эка скоро! Говорит: стонал, все стонал, а тот стоял и на него любовался. Это хорошо!
Старец уселся на кожаный красного дерева диванчик, очень старинной постройки, а гостей, кроме обоих иеромонахов, поместил у противоположной
стены, всех четверых рядышком, на
четырех красного дерева обитых черною сильно протершеюся кожей стульях.
— Извергая извергну! — и тотчас же начал, обращаясь во все
четыре стороны попеременно, крестить
стены и все
четыре угла кельи рукой. Это действие отца Ферапонта тотчас же поняли сопровождавшие его; ибо знали, что и всегда так делал, куда ни входил, и что и не сядет и слова не скажет, прежде чем не изгонит нечистую силу.
На
стене горела лампочка и слабо освещала в одном углу наваленные мешки, дрова и на нарах направо —
четыре мертвых тела.
Со мною была складная кровать, но я знал, что, поставь я ее и посредине комнаты, клопы сползут со
стен на пол и с полу, по ножкам кровати, доберутся и до меня; а потому я попросил у хозяина
четыре деревянные чашки, налил в чашки воды и каждую ножку кровати поставил в чашку с водой.
Комната девушки с двумя окнами выходила в сад и походила на монашескую келью по своей скромной обстановке: обтянутый пестрым ситцем диванчик у одной
стены,
четыре стула, железная кровать в углу, комод и шкаф с книгами, письменный стол, маленький рабочий столик с швейной машиной — вот и все.
Когда Нижерадзе приходил к ним в гости (раза три или
четыре в неделю, вечером), она сама снимала гитару со
стены, тщательно вытирала ее платком и передавала ему.
С обеих сторон, на уступах, рос виноград; солнце только что село, и алый тонкий свет лежал на зеленых лозах, на высоких тычинках, на сухой земле, усеянной сплошь крупным и мелким плитняком, и на белой
стене небольшого домика, с косыми черными перекладинами и
четырьмя светлыми окошками, стоявшего на самом верху горы, по которой мы взбирались.
У этой
стены лежат розвальни кверху полозьями и обрубок бревна, длиною аршина в
четыре.
Как много прошло времени в этих
стенах и на этих зеленых площадках: раз, два, три,
четыре, пять, шесть, семь, восемь. Как долго считать, а ведь это — годы. Что же жизнь? Очень ли она длинна, или очень коротка?
Вдоль всей
стены, под окнами, стоял длинный некрашеный стол, в котором были в ряд
четыре выдвижные ящика с медными ручками.
Он был обнесен со всех сторон красною кирпичною
стеною, на которой по углам были выстроены
четыре такие же красные кирпичные башенки.
Кровать Ираиды Степановны стояла у противоположной лежанке
стены; несколько отступя от нее, над кроватью высоко поднимался ситцевый, подбитый крупными узорами пестрый полог, утвержденный на
четырех столбах, с подбором в виде широкой оборки наверху.
Что делать! даже в учебниках, для средних учебных заведений изданных, об этой форме правления упоминается (так прямо и пишут: форма правления); даже в
стенах Новороссийского университета тайному советнику Панютину, в Одессе сущу, провозглашалось46:
четыре суть формы правления: деспотическая, монархическая неограниченная, монархическая ограниченная и… республиканская!
Камеры по расположению, величине и устройству все одинаковы. В них пять метров длины и
четыре ширины, высокие, светлые,
стены выкрашены серой масляной краской, а полы паркетные. Чистота безукоризненная, а меблировка состоит из стола, который ночью раскидывается в постель, дубового полированного стула, небольшого шкафа из такого же дерева для посуды и вешалки. Кроме того, в каждой камере проведена вода, устроен ватер-клозет и электрическое освещение.
По оборонительным средствам это была третья крепость в Европе: вал ее имел
четыре сажени вышины, а ров семь сажен глубины и столько же ширины, шесть бастионов защищали
стену крепости.
И сквозь стеклянную дверь: все в комнате рассыпано, перевернуто, скомкано. Впопыхах опрокинутый стул — ничком, всеми
четырьмя ногами вверх — как издохшая скотина. Кровать — как-то нелепо, наискось отодвинутая от
стены. На полу — осыпавшиеся, затоптанные лепестки розовых талонов.
Монастырь, куда они шли, был старинный и небогатый. Со всех сторон его окружала высокая, толстая каменная
стена, с следами бойниц и с
четырьмя башнями по углам. Огромные железные ворота, с изображением из жести двух архангелов, были почти всегда заперты и входили в небольшую калиточку. Два храма, один с колокольней, а другой только церковь, стоявшие посредине монастырской площадки, были тоже старинной архитектуры. К
стене примыкали небольшие и довольно ветхие кельи для братии и другие прислуги.
Камера Савина, как и все другие камеры, была семи аршин длины и
четырех ширины, потолок и
стены были выбелены, а пол вымощен кирпичом. Небольшое окно с решеткой выходило на тюремный двор, но в него не было ничего видно, так как стекла были матовые.
Пока ни в чем, кроме пьянства, неповинный Меридианов спал, а Ванскок летала по городу, обнося, в виде усладительного шербета, новую весть, Висленев имел время прочувствовать несколько весьма разнообразных и тягостных ощущений, сидя в
четырех голых
стенах маленькой, одинокой камеры в доме одной из полицейских частей.
В помещении воздуходувных машин они слышали, бледные от волнения, как воздух, нагнетаемый
четырьмя вертикальными двухсаженными поршнями в трубы, устремлялся по ним с ревом, заставляющим трястись каменные
стены здания.
Дошли до Мордовского городища —
четырёх бугров, поросших дёрном, здесь окуровцы зарывали опойц [Опойца, опоец и опийца — кто опился вина, сгорел, помер с опою. Где опойцу похоронят, там шесть недель дожди (
стеной) стоят, почему и стараются похоронить его на распутье, на меже — Ред.] и самоубийц; одно место, ещё недавно взрытое, не успело зарасти травой, и казалось, что с земли содрали кожу.
Нужно дожидаться ночи, чтобы опять дорваться до тех блаженных минут, когда земля исчезает из-под ног и вместо
четырех постылых
стен перед глазами открывается беспредельная светящаяся пустота.
Три-четыре картины русских художников, в черных матовых рамах, уходят в полусвет
стен.
В гостиной вдоль арок, на
четырех рядах кресел, на больших диванах и по всей противоположной
стене жужжит целый рой женских сдержанных голосов.
Зимний дворец после пожара был давно уже отстроен, и Николай жил в нем еще в верхнем этаже. Кабинет, в котором он принимал с докладом министров и высших начальников, была очень высокая комната с
четырьмя большими окнами. Большой портрет императора Александра I висел на главной
стене. Между окнами стояли два бюро. По
стенам стояло несколько стульев, в середине комнаты — огромный письменный стол, перед столом кресло Николая, стулья для принимаемых.
Младший унтер-офицер (из госпитального караула) велел пропустить меня, и я очутился в длинной и узкой комнате, по обеим продольным
стенам которой стояли кровати, числом около двадцати двух, между которыми три-четыре еще были не заняты.
Хотя в 1612 году великолепная церковь святого Сергия, высочайшая в России колокольня, две башни прекрасной готической архитектуры и много других зданий не существовали еще в Троицкой лавре, но высокие
стены, восемь огромных башен, соборы: Троицкий, с позлащенною кровлею, и Успенский, с пятью главами,
четыре другие церкви, обширные монастырские строения, многолюдный посад, большие сады, тенистые рощи, светлые пруды, гористое живописное местоположение — все пленяло взоры путешественника, все поселяло в душе его непреодолимое желание посвятить несколько часов уединенной молитве и поклониться смиренному гробу основателя этой святой и знаменитой обители.
Двенадцатилетняя Дуня Прохорова, проведшая в коричневых
стенах приюта долгие, однообразные
четыре года.
Как в тумане мелькнула лестница… Не то коридорчик, не то комната с медным желобом, прикрепленным к
стене, с такими же медными кранами над ним, вделанными в
стену… Дверь… И снова комната, длинная, с десятками
четырьмя кроватей, поставленных изголовьем к изголовью, в два ряда.
«Возьми ключик, отопри мой саквояж, — отвечала жена, — там пятьсот рублей, возьми их, ты отыграешься». С этими словами она отвернулась к
стене и мгновенно заснула. К
четырем часам утра я вернулся в гостиницу, отыграв весь свой значительный проигрыш, присовокупив к нему пять тысяч рублей выигрышу».
Справа из сеней была просторная комната в
четыре окна, отделанная как конторы в хороших сельских экономиях: серенькие обои, несколько карт и расписаний по
стенам, шкапы с картонами, письменный стол, накрытый клеенкой, гнутая венская мебель.
В жилете прилег он на маленькую кушетку у окна, около шкапа с платьем, и глядел на черно-синюю
стену опушки вдоль
четырех дач, вытянувшихся в линию.
Печатных афиш тогда в городе не было; некоторые почетные лица получали афиши письменные из конторы театра, а город узнавал о названии пиесы и об именах действующих лиц и актеров из объявления, прибиваемого
четырьмя гвоздиками к колонне или к
стене главного театрального подъезда.
Четыре часа после этого Коротков прислушивался, не выходя из своей комнаты, в том расчете, чтобы новый заведующий, если вздумает обходить помещение, непременно застал его погруженным в работу. Но никаких звуков из страшного кабинета не доносилось. Раз только долетел смутный чугунный голос, как будто угрожающий кого-то уволить, но кого именно Коротков не расслышал, хоть и припадал ухом к замочной скважине. В три с половиной часа пополудни за
стеной канцелярии раздался голос Пантелеймона...